Главная
Клуб "Дом"
Фестиваль
"Лесная фиеста"
Киевский бардпортрет
Сундук
Литературный
перекресток
Гостиная
Дома друзей

Юлия Веретенникова

Стихи

Из "Писем Геннадию" (Вглядись в безумие свое...)
В прощенный день, в прощенное число
Патриотическая (Вятка - красная смородина...)
Декабрь без снега, что печаль без слез...
Дождь стучит и на кухне стучит вода...
В гостях (Здравствуйте, это не я...)
И плакать нельзя, и не плакать нельзя...
Как по чистым доскам пола...
Нам давно не хватает тепла...
Питерское метро (Выбирать маршрут резона нет...)
Еврейская (Побредем еще немного...)
Позовите сюда мудрецов и устройте им пир...
Хрустнула снегом прикрытая ветка...
Что случилось, мой лорд? Что случилось, мой Бог...


х х х

Хрустнула снегом прикрытая ветка.
Я не припомню - была ли отгадка?
Смутно маячит звезды сигаретка.
Что ты задумала, сонная Вятка?

Лёд твою речь опечатал навеки -
Будет он звоном пасхальным разбужен;
Будет твой снег забиваться под веки
Всем, кто был продан, подавлен, простужен.

Ты ль меня выдала? Впрочем, не важно,
Чай не убьют меня братья-поэты.
Мне, понимаешь ли, больше не страшно
Быть в тебе ссыльной. И хватит об этом!

Ссылка - не каторга, ложь - не измена.
Вскроется речка, и можно сплавляться,
В плот увязать хоть четыре полена,
Парус приладить и… снова остаться.

Будем прибежищем, домом с камином,
Будем бессонным окошком надежды.
В Вятку, забытую Богом и Грином,
Можно зарыться, как в ворох одежды.


Питерское метро

Выбирать маршрут резона нет,
Не бывает у судьбы осечки.
Всем известно - если вы поэт,
Значит ехать вам до Черной речки.

х х х
Позовите сюда мудрецов и устройте им пир,
Соберите поэтов на этот чудной карнавал:
Пусть сидит за столом нелюдимый, угрюмый Шекспир,
А смеющийся Бах окунает перчатку в бокал.

Подождите чуть-чуть и при ровном мерцаньи заката
Положите три камня на место, где ляжет Ли Бо.
Не забудьте позвать и хромого безумца Сократа
(Я в последнее время все больше боюсь за него).

Я боюсь за его сумасшедшие пьяные речи.
Он в фаворе у наших поэтов, но, кроме того,
Он поставил судьбу на мои ненадежные плечи,
Да все враз проиграл палачу.
Я боюсь за него.


х х х
Дождь стучит и на кухне стучит вода.
Нынче самый посредственный день - среда,
Обозначенный струями выходной.
Дождь стучит, бессмысленный, затяжной.

Нынче самый посредственный день и век.
Долго мокнет под окнами человек.

Поманю его пальцем - "иди сюда",
"Вы промокнете".
- Глупости, ерунда.
Просто я опоздал, и опять среда.
И стояла в глазах у него вода.


х х х
Как по чистым доскам пола,
Тесаным, некрашеным,
Приходил святой Никола,
Ничего не спрашивал.

Не скрипела половица
У святого под пятой.
Попросил воды напиться,
Улыбнулся, как святой.

Отхлебнул совсем немного,
Поклонился, прочь пошел…
Я - за ним. Пуста дорога,
Месяц тоненький взошел.

А вернулась - пол и стены
Полыхнули серебром,
Брызнул свет проникновенный,
Окропил убогий дом.

И остался запах мяты
Навсегда под потолком -
Мятный дух печаль утраты
Исцеляет холодком.

С той поры не замерзает
Ни в какие холода,
Не цветет, не убывает
В кружке глиняной вода.

Ночью крыша, окна, двери
Серебрятся под луной,
И приходят к дому звери
Разговаривать со мной.


х х х
Декабрь без снега, что печаль без слез,
А стужа до костей прогрызла землю.
Мне говорят, а я словам не внемлю,
Холодный ветер голос мой унес.

Мне много говорили в этот год
О выборе, о правде, о свободе,
О нашем богоизбранном народе,
Который знает сам, на что идет.

О, стылая бесснежная зима!
Постылая бумажная свобода!
Крапленая изнанка небосвода,
Обширная и прочная тюрьма!

И тысячи голов в одной петле
Единого царя провозгласили,
Как будто бы опять они забыли,
Что нет Царя и Царства на земле…

Зима без снега, что печаль без слез.
Мой голос ничего для них не значит,
Но выпал снег, и кто-нибудь заплачет,
Во двор тюремный выйдя на мороз.


х х х
В прощенный день, в прощенное число
Заглянет гость, смущенно улыбаясь,
В мой дом, где было не всегда тепло,
В чем каюсь.

Попробует церковного вина,
Лицом к дневному свету повернется
И скажет, что теперь уже вина
Не жжется,

Что можно впредь дверей не запирать,
Не вздрагивать от стука поневоле,
Глаза с утра без страха открывать,
Без боли.

Пусть он придет и даже ничего
Не скажет мне. Но будет воскресенье,
И я наполнюсь верою его
В спасенье.

х х х
Нам давно не хватает тепла,
Облетает осеннее злато.
Я, наверное, поздно пришла,
Оттого и гляжу виновато.

Может, стоит побег совершить,
Вслед за птицами, в теплые страны?
Выйдем листья в саду ворошить,
Спрячем зябкие руки в карманы.

Друг от друга печаль затаим,
Осознав нереальность побега,
И, обнявшись, чуть-чуть постоим
На краю неизбежного снега.


В гостях

Здравствуйте, это не я,
Я и стучусь по-другому.
Вас все равно нету дома…
Здравствуйте, это не я.

Здравствуйте, это не вы -
Даже улыбка другая
Вежливо-сонно-чужая,
И поворот головы…
Здравствуйте, это не вы.

Здравствуйте, это не мы:
С вами уселись за чаем -
И безобразно скучаем.
Стало быть, это не мы.

х х х
И плакать нельзя, и не плакать нельзя!
Ни голос услышать, ни встретиться взглядом,
И день подступает под окна, грозя
Туманом, дождем и сплошным снегопадом.

Кто мне напророчил, кто наворожил
Тебя, моя нежность, тебя, моя радость?
Кто имя твое в мои губы вложил?
В нем горечь мирская и райская сладость!

О, как за тебя я боюсь и молюсь!
Наш город огромный мне тесен, как клетка,
Когда я к тебе сквозь решетки тянусь,
Как тянется к солнцу древесная ветка.

Уткнуться в плечо бы, зажмурить глаза,
Ветвями сплестись, и сростись, и остаться…
И плакать нельзя, и не плакать нельзя,
И не наглядеться, и не надышаться.


Еврейская

Побредем еще немного.
Вот звезда, а вот дорога,
Спит младенец на руках,
Снег таится в облаках.

Нам брести по свету вечно
Под звездой шестиконечной,
Спи же, звездочка моя!
Путь наш - в дальние края.

Я сама еще девчонка,
Мать еврейского ребенка,
И глаза мои черны,
Неба звездного полны.

За спиной погони топот,
Пересудов вечный шепот.
Люди судят по себе,
Путь дается по судьбе.

Пусть они себе судачат!
Нам для крова и для плача
Все равно не хватит стен,
Майне таер, майне штерн.


Патриотическая

Вятка - красная смородина,
Вятка - белая зима.
Кому - дом, очаг и родина,
Кому - стужа и тюрьма.

Как приедешь, так привяжется
Беглый вятский говорок,
Обживешься, и покажется
Не таким уж долгим "срок".

Все мы, с Вятки, заключенные,
И у многих - горлом кровь,
И живем мы обреченные
На несчастную любовь.

Я все билась в стены тесные:
"Отпусти меня добром!",
И меня под слово честное
Отпустил казенный дом.

Но люблю тебя, дремучая,
Мать-и-мачеха моя.
Ель-сосна твоя колючая,
Твой острог - моя семья.

Долго ли нам в ссыльных числиться?
В чем покаяться должны,
Если царствует бессмыслица,
Если нет ничьей вины?


Из "Писем Геннадию"

х х х
Вглядись в безумие свое,
Как в мутное стекло.
И где ж оно (твоё-моё?)
Хвалёное крыло?

Ещё вглядись издалека
В провал любимых губ -
И ты поймешь наверняка -
Твой день небрит и скуп,
И ночь твоя совсем без дна,
Без женщины, без крова,
И дочь твоя похожа на
Дочь племени чужого.

х х х
…except my life, except my life, except my life.
("Hamlet", W. Shakspeare)

Что случилось, мой лорд? Что случилось, мой Бог?
Что случилось?
Словно целая Дания против тебя ополчилась!
Чем отравлено серце: изменой, угрозой, наветом?
Я помочь не могу ни любовью тебе, ни советом,
Я не лекарь тебе, не слуга, не жена, не невеста,
Но тебе, как и мне, не найдется на родине места.

И гоню тебя прочь - уезжай, от земли отрывайся.
Попрощайся со мной, и с тюрьмою своей попрощайся.
Да минуют тебя дураки и плохие дороги,
Не грусти обо мне, отправляйся, не стой на пороге.

За недолгую жизнь мне такое видать доводилось,
Что, как страшной виной, я своею страной тяготилась.
Ничего мне не жалко отдать нашей нищей отчизне,
Кроме жизни, мой принц,
кроме жизни твоей,
кроме жизни.

 

Бард Топ Page Rank Icon Яндекс цитирования Rambler's Top100

Hosted by TRM